• +7 910 4417016
  • info@psy-aletheia.ru

    Сегодня мне хочется поговорить с Вами о проблеме формирования ролей внутри семьи. К сожалению, довольно часто в этом можно наблюдать путаницу, когда, например, мать-одиночка пытается заменить ребенку и отца, и мать; или отец не может проявить нежность и любовь к ребенку, опасаясь занять по отношению к нему роль «мамочки». Не говоря уже о том, как сильно подвержены смешению понятий дети, родители которых вообще не могут определиться со своими ролями.

    Давайте подробней обратимся к тому, как и почему эти роли так легко перемешиваются между собой.

    Конечно, деление ролей весьма условно, ежедневно каждый из нас бывает одновременно дочерью/сыном, работником, профессионалом, братом/сестрой, мужем/женой и т.п.

    Но мне хочется разделить роли на два блока. Те, которые мы представляем в обществе, я бы условно обозначила как «социальные». На мой взгляд, они легче усваиваются и часто могут быть весьма статичными, устойчиво закрепленными за нами. Например, являясь сотрудником определенной фирмы, мы остаемся им, поскольку имеем четкие границы этой роли (в том числе, благодаря установленным часам работы, должностным обязанностям и т.п.).

    Часто бывает, что клиенты, приходящие на психотерапию, поначалу склонны отдавать "бразды правления" всем процессом специалисту. Они просят задавать им наводящие вопросы, говорят о том, что не знают, о чем нужно говорить, что специалисту должно быть виднее, как и куда их вести и.т.д. Не углубляясь в разбор причин такого поведения, сегодня я хочу привести в пример одну иллюстрацию, которая, как мне кажется, может оказаться полезной как психотерапевтам (особенно начинающим), так и клиентам (потенциальным или уже проходящим психотерапию). Она наглядно демонстрирует, почему "незнание" клиента часто оказывается важнее "знаний" специалиста и еще раз подтверждает известный тезис, что ничего до конца известного в психотерапии не существует, и для каждого нового клиента психотерапевт изобретает новую психотерапию.

    Иллюстрация взята мной из книги Патрика Кейсмента, английского психоаналитика, имеющего обширную практику, обобщением и тщательным анализом которой он щедро делится с читателями.

    Читая П.Кейсмента, я наткнулась на интересную аналогию, которую он приводит в связи с описанием процесса психотерапии и участия в нем клиента и психотерапевта. Кейсмент вспоминает, как другой известный психотерапевт Винникот при работе с детьми использовал блестящий хирургический шпатель - предмет, привлекающий внимание ребенка, но остающийся для него неизвестным с точки зрения его предназначения. Если ребенку дать время и не торопить его, то постепенно он начнет с интересом исследовать этот предмет, наделяя его собственным смыслом и значением. Ребенок может играть с ним, кусать, сосать, бить о другие предметы, извлекая из этого разные звуки, использовать как лопатку и пр. Никогда не известно, как именно тот или иной ребенок будет использовать шпатель. Но если ребенку не давать свободы и времени на изучение предмета, а показать, как его надо использовать, то предмет никогда не обретет того смысла, который ребенок мог бы в него вложить. Вместо этого предмет останется для него чуждым. И связь с уникальным внутренним миром ребенка будет потеряна. 

    Я свято верю, что каждой книге свое место и время в жизни каждого человека. Безусловно, выбор этот сугубо индивидуален, исходит из особенностей личности и интересов каждого человека. Но верю я также и в то, что среди миллиардов книг на земле есть те, которые кричат, вопят, неистово требуют того, чтобы их прочел каждый. И сегодня мне захотелось поделиться с Вами именно такой книгой. Это произведение Александра Исаевича Солженицына «Раковый корпус».

    Невероятное переплетение литературного таланта и философской глубины Солженицына потрясают. Лично для меня эта книга показалась торжеством противоположностей, начиная со своей структуры, где невероятная легкость прочтения навек переплетена с тяжелейшим сюжетом; и заканчивая идеями, в которых происходит постоянная борьба жизни и смерти, свободы и несвободы, любви и ненависти.

    Но отдельно мне хочется написать именно о философии этой книги. А точнее, поговорить о ее психологии. Дело в том, что многие философские идеи, описанные Солженицыным, феерично вложенные в уста самых разных героев произведения, находят свое отражение в одном из направлений психологии, к которому лично я испытываю огромное уважение и доверие, это экзистенциальная психология. Мне кажется, вся книга, каждая ее строчка отсылает нас к глубинным основам человеческого существа. Но, что важнее всего, она показывает индивидуальность каждого человека, несмотря на жесткий режим советской реальности, в котором была возможна, воспринималась и пропагандировалась группа, масса, толпа, но не индивид. Солженицын показывает именно индивидуальность каждой жизненной истории. Наибольшую остроту и надрыв данной книге придает то, что в ней отражается не только особенность проживания отдельно взятых жизней, но и такого разного, уникального, процесса умирания.

    Любая травма, связанная с насилием, независимо от формы воздействия: будь то эмоциональное или физическое злоупотребление, – наносит колоссальный психологический ущерб человеку. Этот ущерб долгое время может быть незаметен для самой жертвы, поскольку, не имея другого опыта, она может трактовать случившееся как норму жизни, как то, что естественно и является неотъемлемой частью отношений. Этот ущерб может быть осознан и понят только тогда, когда жертва выходит из круга травмирующих ситуаций и обретает новый опыт отношений: принимающих, доверительных и, главное, – безопасных. Как правило, именно это и происходит в процессе психотерапии.

    Но даже придя на психотерапию, люди, имеющие опыт психологической травмы, не стремятся сразу о нем рассказывать. Им нужно время. Нередко истории злоупотребления обнаруживают себя и становятся предметом обсуждения и работы спустя год или даже несколько психотерапии.

    Молчание и одиночество – вот заложниками чего становятся жертвы насилия. Не рассказывать о том, что случилось, часто кажется единственной возможностью для того, чтобы выжить. По крайней мере это таковым представляется на момент самой травмы. Почему так происходит?

    На тему тела, телесности, кожи в психологии есть множественные научные трактаты и исследования. Много книг и учебных курсов посвящено психосоматике, это сфера, в которой тело и психика обретают общность, единство. И именно об этом я и хотела бы поговорить сегодня. Миновав теории и обоснования психосоматической науки, которым обязательно будет уделено внимание в будущих статьях, сегодня я хочу поговорить о языке тела, о том, как и зачем оно говорит, для чего и почему его нужно слушать и как, в конечном счете, его услышать. «Общение» кожей* - это самый ранний способ взаимодействия для любого человека.

    * Термин взят из книги Диноры Пайнз «Бессознательное использование своего тела женщиной».

    Рождение является для младенца сильнейшим потрясением, травмой, и первым, что успокаивает его, является контакт с кожей матери. Именно это первое прикосновение крайне важно, оно является своеобразным возвращением малыша к внутриутробному единству с матерью. В дальнейшем именно через кожу происходят важные коммуникации малыша и мамы: ребенок успокаивается, когда попадает в нежные, теплые объятия матери, тогда с его кожей все в порядке, его ничего не беспокоит; или он может реагировать сыпью, зудом, сильнейшими покраснениями на негативные материнские чувства. При этом важно отметить право матери на негативные чувства по отношению к ребенку и значимую разницу: психосоматические реакции младенца являются следствием невыраженной, скрытой агрессии и непринятия со стороны матери, которых можно избежать, проговаривая и разъясняя малышу причины своих переживаний.